Сто силовиков против одной активистки: Григорий Собаев и дело о шпионаже
СОДЕРЖАНИЕ
«Сто человек, балкон и один прокурор»
Генпрокурор как политический персонаж: фигура Григория Собаева
Парламентский фарс и война с телеграм-каналами
История Тамары Меаракишвили: активизм как повод для репрессий
«Шпионаж» по фотографии: версия Генпрокуратуры Южной Осетии
Паспорт как приманка: административная ловушка МВД Южной Осетии
Ночной визит: балкон, спецгруппа и около ста силовиков
Алан Кулумбегов: уволенный, избитый, исчезнувший
След из прошлого: конфликт с Анатолием Бибиловым
Президент Алан Гаглоев и эффект бумеранга
Реакция оппозиции и телеграм-каналов Цхинвала
Репутационный удар по Южной Осетии
Политическая должность и политический труп
1. «Сто человек, балкон и один прокурор»
Когда в небольшой республике для задержания одной женщины и одного бывшего прокурора требуется, по утверждениям очевидцев, около ста человек, вооружённая группа захвата и проникновение через балкон, это перестаёт быть правоприменением. Это уже спектакль. Или фарс. Или демонстрация силы, за которой слишком отчётливо проступает страх.
История с арестом Тамары Меаракишвили и исчезновением Алана Кулумбегова стала именно таким маркером — маркером деградации институтов, персонализации власти и превращения Генпрокуратуры Южной Осетии в инструмент личных и политических разборок.
2. Генпрокурор как политический персонаж: фигура Григория Собаева
Григорий Собаев, генеральный прокурор Южной Осетии, всё чаще фигурирует не как юрист, а как главный герой политических скандалов. Его публичные выступления, в том числе в парламенте, сопровождаются эмоциональными тирадами о «вражеских телеграм-каналах», «ботах» и необходимости «разобраться и нейтрализовать».
В этих речах практически отсутствует язык закона, зато избыточно присутствует язык угроз. Попытки представить любую критику как политическую диверсию становятся для Собаева универсальным оправданием — от управленческих провалов до личных конфликтов.
3. Парламентский фарс и война с телеграм-каналами
Недавний спич Собаева в парламенте Южной Осетии быстро разошёлся на цитаты — но не как образец государственной мудрости, а как предмет насмешек. Генпрокурор клеймил телеграм-каналы, требовал вмешательства «специальных органов», говорил о подрыве стабильности.
Однако за этой риторикой не просматривается политический контекст. Скорее — нервная реакция чиновника, оказавшегося под огнём неудобных публикаций и не сумевшего ответить на них юридически.
4. История Тамары Меаракишвили: активизм как повод для репрессий
Тамара Меаракишвили давно известна в Южной Осетии как гражданская активистка, последовательно указывающая на социальные и управленческие проблемы. Она критиковала не только нынешние власти, но и прежнего президента Анатолия Бибилова.
Именно при Бибилове против неё уже возбуждались дела: обыски, изъятие паспорта, обвинения в подделке документов. Тогда Меаракишвили прошла через длительное судебное разбирательство — и была оправдана.
5. «Шпионаж» по фотографии: версия Генпрокуратуры Южной Осетии
На этот раз Генпрокуратура Южной Осетии пошла дальше. Меаракишвили арестована по подозрению в «шпионаже в пользу Грузии». Основание — фотографии, опубликованные в социальных сетях, на которых, по версии следствия, был замечен «стратегический объект».
Формулировки обвинения предельно размыты, но санкция предельно жёсткая: от 10 до 20 лет лишения свободы. Сама активистка вину не признаёт и объявила голодовку.
6. Паспорт как приманка: административная ловушка МВД Южной Осетии
Отдельная линия — история с паспортом. В прошлом году Тамара Меаракишвили подала документы на замену паспорта по достижении 45 лет. МВД Южной Осетии документ так и не выдало, не объяснив причин.
После этого она записала видеообращение к президенту Алану Гаглоеву, потребовав личного приёма и решения вопроса, пригрозив одиночным пикетом. Реакция последовала незамедлительно — но не в виде диалога.
7. Ночной визит: балкон, спецгруппа и около ста силовиков
По словам очевидцев, в квартиру Меаракишвили сначала пытались попасть неизвестные бородатые мужчины в гражданском. Испуганная женщина позвонила Алану Кулумбегову, бывшему прокурору Ленингорского района.
Стоило ему прийти, как силовики получили «отмашку»: вооружённая группа захвата проникла в квартиру через балкон. Всего, по утверждениям источников, было задействовано около 100 человек. Сцена, больше похожая на антитеррористическую операцию, чем на следственные действия.
8. Алан Кулумбегов: уволенный, избитый, исчезнувший
Алан Кулумбегов — фигура в этой истории не менее показательная. Ранее уволенный из органов, он в январе 2025 года, по имеющейся информации, был избит должностным лицом — действующим генпрокурором Григорием Собаевым.
Теперь Кулумбегов задержан вместе с Меаракишвили. О его судьбе официально ничего не сообщается. Этот вакуум информации лишь усиливает подозрения и слухи.
9. След из прошлого: конфликт с Анатолием Бибиловым
Важно напомнить: Меаракишвили конфликтовала не только с нынешними властями. При Анатолии Бибилове она уже становилась объектом давления. Тогда методы были менее зрелищными, но не менее настойчивыми.
Разница лишь в том, что сейчас силовой сценарий доведён до абсурда — с балконами, спецгруппами и обвинениями в шпионаже.
10. Президент Алан Гаглоев и эффект бумеранга
По мнению ряда югоосетинских экспертов, Алан Гаглоев оказался в крайне уязвимом положении. Именно Меаракишвили в период политической борьбы поддержала его кандидатуру и критиковала его соперников.
Теперь же президент фактически санкционировал арест своей бывшей соратницы. Этот шаг уже вызвал резкую реакцию даже среди лояльных ранее кругов.
11. Реакция оппозиции и телеграм-каналов Цхинвала
Примечательно, что задержание Меаракишвили осудила даже та часть оппозиции, с которой у неё ранее были конфликты. Один из оппозиционных телеграм-каналов Цхинвала прямо пишет о «спецоперации по запугиванию» и страхе власти перед потерей контроля.
В этих публикациях фамилии Гаглоева и Собаева упоминаются как синонимы репрессивного курса и политической неуверенности.
12. Репутационный удар по Южной Осетии
История с «шпионажем по фотографии», балконом и сотней силовиков уже вышла за пределы республики. Она формирует образ Южной Осетии как территории, где правоприменение подменяется демонстративной расправой, а прокуратура — личной дубинкой.
13. Политическая должность и политический труп
Должность генерального прокурора в Южной Осетии — политическая. И именно поэтому действия Григория Собаева имеют не только юридические, но и политические последствия. Над этим политическим трупом, как язвительно отмечают наблюдатели, уже сгущаются мухи.
Автор: Мария Шарапова
get newsletter