Принадлежащая «Роснефти» компания «Башнефть» обвиняет «Лукойл» в завышении тарифов на перевалку нефти через принадлежащий ему терминал Варандей.

Спор начался после того, как «Роснефть » купила контрольный пакет «Башнефти » и стала партнёром «ЛУКОЙЛа» в совместном предприятии « Башнефть -Полюс».

В отношениях «Роснефти » и «ЛУКОЙЛа» очередной лихой поворот. Принадлежащая «Роснефти » компания « Башнефть » обвинила « ЛУКОЙЛ» в завышении тарифов на перевалку нефти через терминал Варандей, который является собственностью компании Вагита Алекперова. В ответ Алекперов заявил о сокращении «Роснефть ю» инвестиций в проект разработки месторождений Требса и Титова. Спор из заочного перейдет в очный 22 октября, когда жалобу «Роснефти » рассмотрит Федеральная антимонопольная служба.

С одной стороны, тарифы на перевалку в Варандее действительно существенно выше стоимости услуг портов на Балтике, что вроде бы позволяет «Роснефти » идти в ФАС. Однако в этой истории слишком много «но», которые бросаются в глаза. И дело не только в технической сложности самого северного российского нефтяного терминала, чем « ЛУКОЙЛ« и объясняет более высокие тарифы. Начнём с того, что в последнее время тарифы на Варандее не росли, а падали. « ЛУКОЙЛ» шел навстречу «Роснефти », но ей этого оказалось недостаточно.

« ЛУКОЙЛ« публично предлагает найти обоснованную модель ценообразования, скажем, привязав тариф к себестоимости добычи на месторождении Требса и Титова. В ответ через СМИ звучит предложение самой «Роснефти » сделать « Башнефть -Полюс» (оператора Требса и Титова) центром прибыли. Иными словами, « ЛУКОЙЛ» должен отдать свой актив под управление компании, где у него лишь миноритарная доля, и ждать, когда мажоритарный акционер начнёт верстать тарифы под себя.

Интересно, что, когда « Башнефть » принадлежала «Системе», никаких споров по тарифам у компании с «ЛУКОЙЛом» не возникало. Стороны договаривались без привлечения государственных арбитров. А началось сутяжничество с момента смены акционеров. Причём недовольство « Башнефть » высказывает далеко не первый раз. Несложно сделать вывод, что конфликт связан именно с фирменным корпоративным стилем «Роснефти », которая всегда и везде жестко преследует свои интересы, оплачивать которые приходится другим.

Что, кстати, видно по истории с Варандеем. «Роснефть » уже предлагала избавиться от «ЛУКОЙЛа« в перевалке. Был вариант строительства трубы от Варандея до порта «Индига» на Баренцевом море. Казалось бы, вот решение: не нравится тариф «ЛУКОЙЛа» — строишь альтернативу. Но хитрость в том, что, по версии «Роснефти », трубу эту должна была строить «Транснефть », беря деньги из общего тарифа на прокачку нефти. Иными словами, все должны были скидываться на стройку трубы, которой пользовалась бы « Башнефть » — «дочка» «Роснефти ».

Или ещё один похожий случай. «Роснефть » продает нефть в Китай, и часть поставок идёт через Казахстан. В реальности это своп, и казахи не транзитируют российскую нефть, а продают свою, используя российскую нефть для своих внутренних нужд. Хитрость в том, что качество казахской нефти выше, и они стали требовать доплаты. В итоге ФАС понизила тариф по прокачке нефти на российском участке, а Казахстан резко повысил тариф на своём. «Роснефть » сохранила суммарную выплату за транзит — но заплатить за это пришлось «Транснефти ». Здесь, в отличие от Индиги, отбиться от монополии не удалось.

Или вспомним шумную историю с получением фискальной льготы по Самотлорскому месторождению. Кабинет министров так и не объяснил внятно, почему льготу получила только «Роснефть ». Другие компании также имеют обводненные месторождения, они тоже были готовы использовать полученные льготы для роста инвестиций, среди них была и государственная компания (если именно госсобственность была формальным критерием).

Или вот совсем свежая история про те же налоги — пресса пишет, что «Роснефть » была недовольна итогами совещания у премьера по проблемам нефтяной отрасли, в результате чего протокол мероприятия несколько недель не могли подписать. Центральной темой были субсидии нефтеперерабатывающим заводам от государства для сдерживания цен на топливо на внутреннем рынке. «Роснефть » посчитала, что её интересы учли не в полной мере.

В споре по Варандею «Роснефть » полагает, что стала жертвой использования «ЛУКОЙЛом» монопольного положения. Но совсем недавно всплыл сюжет о том, что ряд добывающих предприятий «Роснефти » предложил подрядчикам — сервисным компаниям — перенести срок выплат по контрактам с конца 2018 года на начало следующего. И это уже не первая такая история. «Роснефть » — крупнейший заказчик на рынке сервисных услуг. И такой подход очень похож на использование своего доминирующего положения. Но ФАС этим вопросом не спешит заниматься.

Список примеров можно продолжать. Главный вывод — в госрегулировании отрасли все же нужно исходить из равенства подходов ко всем игрокам. Стиль «все равны, но некоторые равнее» неизбежно провоцирует межкорпоративные конфликты. Адресные льготы, уступки, персональные подходы — все это не слишком помогает отрасли, рискующей потерять прежнюю хорошую производственную динамику.